На предстоящее лѣто супруги Хлуповы рѣшили нанять дачу въ мѣстности, именуемой „Козлиное Раздольеˮ.
— Только необходимо нанять дачу гдѣ-нибудь поближе къ станціи, — говорила супруга еще дома, затягивая въ корсетъ свой полненькій бюстъ. — До „Козлинаго Раздольяˮ почти часъ ѣзды по желѣзной дорогѣ, а тебѣ придется каждый день ѣздить на службу... Надо выгадать время хоть на разстояніи отъ станціи до дачи...
— Да, — отвѣчалъ мужъ, — и притомъ я предпочитаю лучше дальше ѣхать по желѣзной дорогѣ, чѣмъ до желѣзной дороги на таратайкѣ... Помнишь, какъ три года тому назадъ мы жили въ „Мухоморной Рощѣ“? Насъ занесла нелегкая за пять верстъ отъ станціи!.. За лѣто отъ ѣзды на таратайкахъ меня до того растрясло и до того отколотило мнѣ всѣ легкія, что я потомъ всю зиму хворалъ...
Проѣзжая еще по городу до вокзала супруги успѣли сильно поссориться: жена по обыкновенію сильно запоздала со своимъ туалетомъ, а времени до отхода поѣзда оставалось немного и, какъ на грѣхъ, извозчикъ попался изъ рукъ вонъ плохой.
— Это все ты со своими корсетами да подвязками! — кричалъ
СУПРУГЪ. — Вотъ опоздаемъ на поѣздъ, тогда и откладывай еще на недѣлю...
— При чемъ я? При чемъ я?! — кричала жена. — У насъ такіе извозчики, что на нихъ только молоко возить, чтобы масло не сбилось по дорогѣ, а не людей!
— Проще было бы тебѣ поторопиться, чѣмъ лошадей обвинять! Лошадь животное безсловесное: ее гоняютъ, гоняютъ... Тоже пожалѣть надо...
— Это очень мило! Онъ лошадь жалѣетъ, а жену свою не жалѣетъ! Ты знаешь, что я нервная, мнѣ вредно волноваться, а ты... Извергъ!
Между тѣмъ возница, желая по силѣ возможности угодить господамъ, отчаянно похлестывалъ свою клячу, при чемъ одинъ разъ, особенно не
ловко размахнувшись кнутомъ,
зацѣпилъ концомъ кнута за какое-то украшеніе на шляп
кѣ жены Хлупова и сорвалъ съ ея головы этотъ головной уборъ послѣдней весенней моды...
Гнѣвъ и ужасъ молодой дамы не имѣли границъ.
... Однако на станцію кое-какъ пріѣхали и не опоздали, хотя пріѣхали всего за двѣ минуты. Тѣмъ не менѣе супруга Хлупова воспользовалась этимъ обстоятельствомъ въ свою пользу.
— Видишь, успѣли же, а ты бѣсился, точно съ цѣпи сорвавшись! — раздраженно говорила она, поправляя на сколько можно пострадавшую шляпку, держа ее въ рукахъ. — А что съ моей шляпкой изъ-за этого стало? Ты мнѣ долженъ купить новую...
— Этого, разумѣется, не будетъ! — отвѣчалъ мужъ. — Тебѣ наказаніе: слѣдующій разъ не станешь столько времени одѣваться...
— Не раздражай ты меня! У меня и безъ того сердцебіеніе начинается... Мучитель безжалостный!..
Супруги ссорились всю дорогу, и, когда вышли на станцію „Козлиное Раздолье “, жена Хлупова была раздражена до послѣдней степени, что послужило къ дальнѣйшимъ несогласіямъ.
Жена пошла впередъ, не обращая вниманія на мужа, который едва поспѣвалъ за нею, а когда остановился прочесть записку, жена была уже далеко.
— Маня! Маня! Вотъ есть дача! — кричалъ мужъ, но голосъ его не долеталъ.
Тогда онъ побѣжалъ за женой. Мостки были отчаянные, скользкіе. Хлуповъ, разъѣхавшись на ногахъ, хлопнулся въ растяжку, А жена, не обращая никакого вниманія, все шла впередъ, дальше и дальше.
— Что ты бѣжишь?! — наконецъ закричалъ мужъ надъ самымъ ея ухомъ, едва догнавъ жену. — Посмотри, я изъ-за тебя весь въ грязи! Тамъ сейчасъ была дача, а ты и не посмотрѣла....
— У трактира! Какая же это дача? Вотъ дача сдается! Вызвали дворника и пошли осматривать дачу.
— Ну, вотъ и наймемъ эту дачу! заявила супруга, небрежно и сердито обойдя одинъ разъ по комнатамъ.
Но ты взгляни на эту комнату! — возразилъ мужъ. — Самая нужная комната, а окна прямо на сорную яму: ни кабинета въ ней сдѣлать, ни столовой!
А ходить больше я не могу: я безъ того нравствственно вся измучилась!
Однако нанять эту дачу невозможно! — возражалъ мужъ: — это безобразіе!
Яма-съ, она, сударь, теперича только видна, — заявилъ дворникъ. — Лѣтомъ-съ тутъ кустиками все заростетъ такъ, что и не здогадаетесь про яму...
— Разумѣется, заростетъ! — подтверждала жена нарочно, чтобы противорѣчить мужу и „позлитьˮ его въ видѣ отмщенія.
— А запахъ? — кричалъ мужъ. — Запахъ не заростетъ!.. Я не могу взять эту дачу!
Дворникъ предложилъ другую.
Еще у насъ есть дачка... на другомъ участкѣ... недалечко отсюда...
Пошли... Сначала черезъ улицу, потомъ черезъ чужіе дворы, по
какимъ-то огородамъ, потомъ опять черезъ дворы.
— Только необходимо нанять дачу гдѣ-нибудь поближе къ станціи, — говорила супруга еще дома, затягивая въ корсетъ свой полненькій бюстъ. — До „Козлинаго Раздольяˮ почти часъ ѣзды по желѣзной дорогѣ, а тебѣ придется каждый день ѣздить на службу... Надо выгадать время хоть на разстояніи отъ станціи до дачи...
— Да, — отвѣчалъ мужъ, — и притомъ я предпочитаю лучше дальше ѣхать по желѣзной дорогѣ, чѣмъ до желѣзной дороги на таратайкѣ... Помнишь, какъ три года тому назадъ мы жили въ „Мухоморной Рощѣ“? Насъ занесла нелегкая за пять верстъ отъ станціи!.. За лѣто отъ ѣзды на таратайкахъ меня до того растрясло и до того отколотило мнѣ всѣ легкія, что я потомъ всю зиму хворалъ...
Проѣзжая еще по городу до вокзала супруги успѣли сильно поссориться: жена по обыкновенію сильно запоздала со своимъ туалетомъ, а времени до отхода поѣзда оставалось немного и, какъ на грѣхъ, извозчикъ попался изъ рукъ вонъ плохой.
— Это все ты со своими корсетами да подвязками! — кричалъ
СУПРУГЪ. — Вотъ опоздаемъ на поѣздъ, тогда и откладывай еще на недѣлю...
— При чемъ я? При чемъ я?! — кричала жена. — У насъ такіе извозчики, что на нихъ только молоко возить, чтобы масло не сбилось по дорогѣ, а не людей!
— Проще было бы тебѣ поторопиться, чѣмъ лошадей обвинять! Лошадь животное безсловесное: ее гоняютъ, гоняютъ... Тоже пожалѣть надо...
— Это очень мило! Онъ лошадь жалѣетъ, а жену свою не жалѣетъ! Ты знаешь, что я нервная, мнѣ вредно волноваться, а ты... Извергъ!
Между тѣмъ возница, желая по силѣ возможности угодить господамъ, отчаянно похлестывалъ свою клячу, при чемъ одинъ разъ, особенно не
ловко размахнувшись кнутомъ,
зацѣпилъ концомъ кнута за какое-то украшеніе на шляп
кѣ жены Хлупова и сорвалъ съ ея головы этотъ головной уборъ послѣдней весенней моды...
Гнѣвъ и ужасъ молодой дамы не имѣли границъ.
... Однако на станцію кое-какъ пріѣхали и не опоздали, хотя пріѣхали всего за двѣ минуты. Тѣмъ не менѣе супруга Хлупова воспользовалась этимъ обстоятельствомъ въ свою пользу.
— Видишь, успѣли же, а ты бѣсился, точно съ цѣпи сорвавшись! — раздраженно говорила она, поправляя на сколько можно пострадавшую шляпку, держа ее въ рукахъ. — А что съ моей шляпкой изъ-за этого стало? Ты мнѣ долженъ купить новую...
— Этого, разумѣется, не будетъ! — отвѣчалъ мужъ. — Тебѣ наказаніе: слѣдующій разъ не станешь столько времени одѣваться...
— Не раздражай ты меня! У меня и безъ того сердцебіеніе начинается... Мучитель безжалостный!..
Супруги ссорились всю дорогу, и, когда вышли на станцію „Козлиное Раздолье “, жена Хлупова была раздражена до послѣдней степени, что послужило къ дальнѣйшимъ несогласіямъ.
Жена пошла впередъ, не обращая вниманія на мужа, который едва поспѣвалъ за нею, а когда остановился прочесть записку, жена была уже далеко.
— Маня! Маня! Вотъ есть дача! — кричалъ мужъ, но голосъ его не долеталъ.
Тогда онъ побѣжалъ за женой. Мостки были отчаянные, скользкіе. Хлуповъ, разъѣхавшись на ногахъ, хлопнулся въ растяжку, А жена, не обращая никакого вниманія, все шла впередъ, дальше и дальше.
— Что ты бѣжишь?! — наконецъ закричалъ мужъ надъ самымъ ея ухомъ, едва догнавъ жену. — Посмотри, я изъ-за тебя весь въ грязи! Тамъ сейчасъ была дача, а ты и не посмотрѣла....
— У трактира! Какая же это дача? Вотъ дача сдается! Вызвали дворника и пошли осматривать дачу.
— Ну, вотъ и наймемъ эту дачу! заявила супруга, небрежно и сердито обойдя одинъ разъ по комнатамъ.
Но ты взгляни на эту комнату! — возразилъ мужъ. — Самая нужная комната, а окна прямо на сорную яму: ни кабинета въ ней сдѣлать, ни столовой!
А ходить больше я не могу: я безъ того нравствственно вся измучилась!
Однако нанять эту дачу невозможно! — возражалъ мужъ: — это безобразіе!
Яма-съ, она, сударь, теперича только видна, — заявилъ дворникъ. — Лѣтомъ-съ тутъ кустиками все заростетъ такъ, что и не здогадаетесь про яму...
— Разумѣется, заростетъ! — подтверждала жена нарочно, чтобы противорѣчить мужу и „позлитьˮ его въ видѣ отмщенія.
— А запахъ? — кричалъ мужъ. — Запахъ не заростетъ!.. Я не могу взять эту дачу!
Дворникъ предложилъ другую.
Еще у насъ есть дачка... на другомъ участкѣ... недалечко отсюда...
Пошли... Сначала черезъ улицу, потомъ черезъ чужіе дворы, по
какимъ-то огородамъ, потомъ опять черезъ дворы.