— За ними надо ѣхать въ Одессу. Харьковъ — это «цвѣты, цвѣты, цвѣты, слишкомъ много цвѣтовъ», — какъ говоритъ Калхасъ. Это городъ увлеченій, порывовъ. Это городъ — гимназистъ. Онъ весь — поклоненіе, обожаніе, но и только. Сколько угодно цвѣтовъ, но ни одного брилліанта.
— Эти залежи въ Одессѣ?
— Да, пародируя слова Кречинскаго, «брилліанты есть у каждаго экспортера, только надо знать, какъ ихъ достать».
— И, — маленькая съ вашей стороны автобіографическая подробность, — это очень трудно?
— Пустяки! Всѣ пріѣзжающія въ Одессу примадонны раздѣляются на двѣ категоріи: «это имѣетъ себѣ быть что нибудь особенное», — и «это есть себѣ примадонна, какъ примадонна». Вы можете быть хороши — какъ картина, шикарны — какъ я не знаю что, талантливы, изящны, — но до тѣхъ поръ, пока какой-нибудь экспортеръ не сказалъ: «это имѣетъ себѣ быть что-нибудь особеннаго», — вы въ тѣни. За то стоитъ сказать эту фразу одному какому нибудь экспортеру, — весь экспортъ въ вашемъ будуарѣ! Вамъ не дарятъ брилліанты, — нѣтъ! Васъ прямо «побиваютъ каменьями».
— Нельзя сказать, чтобы такое «побиванье каменьями» было особенно непріятно.
— Свѣтъ мѣняется, мой другъ. Прежде въ насъ бросали каменьями просто, теперь бросаютъ каменьями драгоцѣнными.
— Неужели Одесса такъ увлекается?
— Увлекается? Н-никогда. Это городъ торгашей. Соперничество изъ-за васъ, — это соперничество торговыхъ фирмъ. Каждой фирмѣ хочется не уронить себя передъ другою. И для того, чтобъ фирма имѣла у васъ успѣхъ, — ея представитель не пожалѣетъ для васъ ничего, — точно такъ-же какъ онъ ничего не пожалѣлъ бы на новую «глазастую» вывѣску. Но за то нигдѣ вы не увидите столько хамства. Если на аукціонѣ, который устроили фирмы между собой, — какой-нибудь представитель одержалъ верхъ, онъ не постѣснится явиться къ вамъ въ гостиную въ галошахъ. Онъ «имѣетъ себѣ полное право». Ахъ, въ Одессѣ я всегда тоскую по Кіеву. — Кіевляне...
— Счастливая смѣсь харьковскаго добродушія съ одесской щедростью. Благодаря этимъ сахарозаводчикамъ, рѣшительно, только и сладко живется на свѣтѣ. Кіевскіе брилліанты, правда, не такъ крупны, — на этотъ счетъ у сахарозаводчиковъ тоже, кажется, существуетъ синдикатъ: «не раззоряться» и «не баловать». Но за то радушіе и обѣды по 15 рублей съ человѣка, безъ вина. Кормятъ!!!
Примадонна даже подпрыгнула на кушеткѣ. «Какой обббѣдъ намъ поддддавали!
«Каки-имъ виннномъ насъ угощали»!..
— Тутъ увлекаются почти — какъ въ Харьковѣ, но и любятъ хвастнуть другъ передъ другомъ, почти — какъ въ Одессѣ. Кіевъ — милый хохлацкій городъ, но уже порядкомъ измеркантильничавшійся.
Черезъ нѣсколько лѣтъ онъ будетъ совсѣмъ дрянь. За то Тифлисъ! О, это городъ! — Вы предпочитаете...
— Тифлисъ всѣмъ и всему. Тутъ ужъ вы прямо чувствуете, что васъ удочерили. Первымъ долгомъ является банкиръ: «зачимъ, дюша мой, и гастыница себѣ жывешь? На квартыра ступай Вастучная обстановка дэлать будемъ. Помны Тьплысъ — городъ». Затѣмъ является просто меценатъ, богатый человѣкъ: «вэщы заложены себе имѣешь? Давай квытанцыя — выкупать будемъ. Выходите изъ театра — толпа кинтошекъ съ бенгальскими огнями. Меценаты устроили. Заботливость и предупредительность. А гдѣ вы, напримѣръ, найдете инженеровъ, которые-бы даром цѣлыя опереточныя труппы въ особыхъ поѣздах по желѣзной дорогъ возили?
— И все это... единственно изъ отеческих чувствъ?..
— Мой другъ, я не люблю глупыхъ вопросовъ... А впрочемъ...
Дальнѣйшій разговоръ не предназначенъ авторомъ для печати, но примадонна закончила его такъ:
— Какъ видите, вы, сидя въ столицѣ, напрасно рядите провинцію въ флеръ-д’оранжъ. Она такова-же, какъ и вы. Ее больше интересуют кулисы, чѣмъ сцена. Можете, если хотите, на писать на эту тему статью о причинахъ упадка искусства.
Фельетонистъ
Московскій купецъ плачется, что его кровно обижаютъ; бьетъ тревогу и бьетъ зеркала въ трактирахъ; а никогда на себя въ зеркало не посмотритъ.
Немножко статистики. Языкъ цифръ — часто самый краснорѣчивый. Сухія и скучныя цифры, поставленныя въ ранжиръ, часто доставляютъ веселый и поучительный матеріалъ. Любопытныя таблицы «генерала отъ статистики», профессора Ю. Э. Янсона, даютъ полную этнографію столичнаго города С. -Петербурга. Онѣ толкуютъ о составѣ и складѣ населенія, объ его дѣлахъ, занятіяхъ и отношеніяхъ, его умственномъ развитіи, нуждахъ и особенностяхъ.
Во-первыхъ, оказывается, въ Петербургѣ больше мужчинъ, чѣмъ женщинъ. На каждыхъ 5 мужчинъ приходится 4 женщины. Не этимъ ли объясняются частыя романическія драмы столичныхъ героевъ?
Затѣмъ, въ Петербургѣ проживаютъ 36, 542 человѣка «безъ опредѣленныхъ занятій», если не считать занятіемъ приставанье на улицахъ къ женщинамъ, просиживанье дивановъ у Доминика или граненье мостовой.
Сколько въ этой компаніи декадентовъ, статистика еще не вывела.
Петербургъ — вѣнецъ зданія. Интересно, на сколько онъ грамотенъ? Ровно на половину. Пишутъ и читаютъ 500 тысячъ съ лишнимъ человѣкъ. Отсюда исключаются, конечно, пишущіе «мыслете», которыхъ, надо полагать, гораздо больше.
Относительно рода занятій, наиболѣе рѣдкой породой оказывается ученый и литераторъ. Ихъ всего 7, 568 — жрецовъ науки, искусства и литературы, или 1 на 1878 жителей.
Но бумаги изводится все таки невѣроятное количество, ибо самымъ распространеннымъ и многочисленнымъ петербуржцемъ является чиновникъ: 1 на 59 жителей.
Ремесленниковъ (не считая драматурговъ), торговцевъ, исключая торгующихъ убѣжденіями, и промышленниковъ, кромѣ промышляющихъ чужимъ достояніемъ, — 438 тысячъ человѣкъ.
Торгующихъ питіями 31, 730 человѣкъ. Такая армія кабацкая можетъ не только напоить, но и споить населеніе!
Врачебныхъ дѣятелей очень много, по одному на 60 обывателей: не удивительно, что смертность въ Петербургѣ такъ велика!
Прислуги, числомъ 130, 870 человѣкъ, приходится по одной на 7 обывателей.
Вотъ, какова, въ общихъ чертахъ, физіономія Петербурга!..
НОВѢЙШІЙ ЛАОКООНЪ.
Изъ пушекъ и ядеръ вериги Трудненько носить, господа...
По милости тройственной лиги Народамъ Европы бѣда.
Съ какой-то чудовищной силой Военное бремя, какъ змѣй,
Ихъ въ кольца свои заключило И давитъ сильнѣй и сильнѣй.
Плохая тутъ выйдетъ опора, Дырявымъ окажется щитъ...
Союзъ этотъ тройственный скоро У змѣя въ зубахъ затрещитъ.
Новый поэтикъ.
МАЛЕНЬКІЯ ДЕРЗОСТИ. — Были на этюдной выставкѣ?
— Былъ. Триста этюдовъ, собранныхъ для одной грандіозной картины «Оскудѣніе».
— Для какого театра написана «Гибель Содома»? — Вѣроятно, для театра въ Гомморѣ.
— Слава Богу, теперь у меня, пожалуй, дѣла въ мебельномъ магазинѣ пойдутъ лучше...
— Развѣ ты не читалъ, что ломовыхъ извозчиковъ за послѣднее время стало въ Москвѣ больше!..
— Прочтите-ка въ газетахъ: 14-лѣтній мальчикъ напился пьянъ.
— Ничего нѣтъ удивительнаго! Младенецъ, — и «насосался».
— Почему московская пресса такъ единодушно отликнулась на юбилей Квирина?
— Собратъ по профессіи: тоже выдѣлываетъ воду.
У Омона. Восклицаніе одного антрепренера:
— Если-бъ г-жѣ Смолиной да дородство г-жи Шеръ, — можно было бы на выставку въ Чикаго показывать везти!
— X очень похожъ на Лессепса. — ?!?!?!
— Онъ тоже обвиняется въ подлогѣ.
За свою трепещетъ шкуру Фабрикантъ Москвы-столицы: Всю убить мануфактуру
Могутъ Лодзь и Сосновицы.
Чѣмъ, увы, помочь тутъ въ горѣ Какъ избавиться отъ бѣдствій: Вѣдь, дойти возможно вскорѣ До губительныхъ послѣдствій.
Ахъ! Одинъ совѣтъ я вѣрный Дать могу, по мысли скромный: — Продавать товаръ не скверный И не драть цѣны огромной.
Бѣлый Арапъ.
МАЛЕНЬКІЯ БІОГРАФІИ
ВЕЛИКИХЪ СОВРЕМЕННИКОВЪ.
Рехманъ.
Нелюско Амонасровичъ, состоящій въ званiи короля Лагорскаго. «Звѣзда», — и посланъ небом для утѣшенія г. Шостаковскаго послѣ отъѣзда г-жи Паччини. Голосомъ зыченъ, лицомъ не вреденъ, обхожденіемъ даже съ гг. репортерами милъ. По словамъ послѣднихъ, въ совершенно одинаковой степени любитъ малосольную бѣлугу, романы Писемскаго, гречневую кашу, короля Лагорскаго, «Шумана» и огурцы, Брамса, капусту и Рубинштейна, съ Бисмаркомъ не разговариваетъ, — можетъ быть, потому, что не знакомъ Россію любитъ. Больше всего въ Россіи любитъ Москву. Больше всего въ Москвѣ Тѣстовскій трактиръ. Его идеалъ, сидя у Тѣстова, жевать огурецъ и, читая романъ Писемскаго, ревѣть бѣлугой что-нибудь изъ Шумана. Въ антрактахъ ѣстъ кислую капусту!!! Вообще, такого симпатичнаго нѣмца поискать да поискать! Мужчина «интересный», — что, впрочемъ, замѣтно и по вкусамъ: соленая рыба, капуста, огурцы... Гмъ...
Лессепсъ.
— Обвиняемый, сколько вамъ лѣтъ? — Девяносто восемь. — Грамотный?
— Какъ-же неграмотный-то я могъ-бы подлоги дѣлать!
— Pardon! Чѣмъ занимались раньше?
— Рылъ сначала Суэзскій каналъ. Потомъ рылъ Панамскій каналъ.
Человѣкъ рылъ, рылъ всю жизнь, — и въ концѣ концовъ, у него оказалось «рыльце въ пушку». Для такого старикашки да появленіе «пушкакакъ будто немножко и поздновато.
— Эти залежи въ Одессѣ?
— Да, пародируя слова Кречинскаго, «брилліанты есть у каждаго экспортера, только надо знать, какъ ихъ достать».
— И, — маленькая съ вашей стороны автобіографическая подробность, — это очень трудно?
— Пустяки! Всѣ пріѣзжающія въ Одессу примадонны раздѣляются на двѣ категоріи: «это имѣетъ себѣ быть что нибудь особенное», — и «это есть себѣ примадонна, какъ примадонна». Вы можете быть хороши — какъ картина, шикарны — какъ я не знаю что, талантливы, изящны, — но до тѣхъ поръ, пока какой-нибудь экспортеръ не сказалъ: «это имѣетъ себѣ быть что-нибудь особеннаго», — вы въ тѣни. За то стоитъ сказать эту фразу одному какому нибудь экспортеру, — весь экспортъ въ вашемъ будуарѣ! Вамъ не дарятъ брилліанты, — нѣтъ! Васъ прямо «побиваютъ каменьями».
— Нельзя сказать, чтобы такое «побиванье каменьями» было особенно непріятно.
— Свѣтъ мѣняется, мой другъ. Прежде въ насъ бросали каменьями просто, теперь бросаютъ каменьями драгоцѣнными.
— Неужели Одесса такъ увлекается?
— Увлекается? Н-никогда. Это городъ торгашей. Соперничество изъ-за васъ, — это соперничество торговыхъ фирмъ. Каждой фирмѣ хочется не уронить себя передъ другою. И для того, чтобъ фирма имѣла у васъ успѣхъ, — ея представитель не пожалѣетъ для васъ ничего, — точно такъ-же какъ онъ ничего не пожалѣлъ бы на новую «глазастую» вывѣску. Но за то нигдѣ вы не увидите столько хамства. Если на аукціонѣ, который устроили фирмы между собой, — какой-нибудь представитель одержалъ верхъ, онъ не постѣснится явиться къ вамъ въ гостиную въ галошахъ. Онъ «имѣетъ себѣ полное право». Ахъ, въ Одессѣ я всегда тоскую по Кіеву. — Кіевляне...
— Счастливая смѣсь харьковскаго добродушія съ одесской щедростью. Благодаря этимъ сахарозаводчикамъ, рѣшительно, только и сладко живется на свѣтѣ. Кіевскіе брилліанты, правда, не такъ крупны, — на этотъ счетъ у сахарозаводчиковъ тоже, кажется, существуетъ синдикатъ: «не раззоряться» и «не баловать». Но за то радушіе и обѣды по 15 рублей съ человѣка, безъ вина. Кормятъ!!!
Примадонна даже подпрыгнула на кушеткѣ. «Какой обббѣдъ намъ поддддавали!
«Каки-имъ виннномъ насъ угощали»!..
— Тутъ увлекаются почти — какъ въ Харьковѣ, но и любятъ хвастнуть другъ передъ другомъ, почти — какъ въ Одессѣ. Кіевъ — милый хохлацкій городъ, но уже порядкомъ измеркантильничавшійся.
Черезъ нѣсколько лѣтъ онъ будетъ совсѣмъ дрянь. За то Тифлисъ! О, это городъ! — Вы предпочитаете...
— Тифлисъ всѣмъ и всему. Тутъ ужъ вы прямо чувствуете, что васъ удочерили. Первымъ долгомъ является банкиръ: «зачимъ, дюша мой, и гастыница себѣ жывешь? На квартыра ступай Вастучная обстановка дэлать будемъ. Помны Тьплысъ — городъ». Затѣмъ является просто меценатъ, богатый человѣкъ: «вэщы заложены себе имѣешь? Давай квытанцыя — выкупать будемъ. Выходите изъ театра — толпа кинтошекъ съ бенгальскими огнями. Меценаты устроили. Заботливость и предупредительность. А гдѣ вы, напримѣръ, найдете инженеровъ, которые-бы даром цѣлыя опереточныя труппы въ особыхъ поѣздах по желѣзной дорогъ возили?
— И все это... единственно изъ отеческих чувствъ?..
— Мой другъ, я не люблю глупыхъ вопросовъ... А впрочемъ...
Дальнѣйшій разговоръ не предназначенъ авторомъ для печати, но примадонна закончила его такъ:
— Какъ видите, вы, сидя въ столицѣ, напрасно рядите провинцію въ флеръ-д’оранжъ. Она такова-же, какъ и вы. Ее больше интересуют кулисы, чѣмъ сцена. Можете, если хотите, на писать на эту тему статью о причинахъ упадка искусства.
Фельетонистъ
Московскій купецъ плачется, что его кровно обижаютъ; бьетъ тревогу и бьетъ зеркала въ трактирахъ; а никогда на себя въ зеркало не посмотритъ.
Немножко статистики. Языкъ цифръ — часто самый краснорѣчивый. Сухія и скучныя цифры, поставленныя въ ранжиръ, часто доставляютъ веселый и поучительный матеріалъ. Любопытныя таблицы «генерала отъ статистики», профессора Ю. Э. Янсона, даютъ полную этнографію столичнаго города С. -Петербурга. Онѣ толкуютъ о составѣ и складѣ населенія, объ его дѣлахъ, занятіяхъ и отношеніяхъ, его умственномъ развитіи, нуждахъ и особенностяхъ.
Во-первыхъ, оказывается, въ Петербургѣ больше мужчинъ, чѣмъ женщинъ. На каждыхъ 5 мужчинъ приходится 4 женщины. Не этимъ ли объясняются частыя романическія драмы столичныхъ героевъ?
Затѣмъ, въ Петербургѣ проживаютъ 36, 542 человѣка «безъ опредѣленныхъ занятій», если не считать занятіемъ приставанье на улицахъ къ женщинамъ, просиживанье дивановъ у Доминика или граненье мостовой.
Сколько въ этой компаніи декадентовъ, статистика еще не вывела.
Петербургъ — вѣнецъ зданія. Интересно, на сколько онъ грамотенъ? Ровно на половину. Пишутъ и читаютъ 500 тысячъ съ лишнимъ человѣкъ. Отсюда исключаются, конечно, пишущіе «мыслете», которыхъ, надо полагать, гораздо больше.
Относительно рода занятій, наиболѣе рѣдкой породой оказывается ученый и литераторъ. Ихъ всего 7, 568 — жрецовъ науки, искусства и литературы, или 1 на 1878 жителей.
Но бумаги изводится все таки невѣроятное количество, ибо самымъ распространеннымъ и многочисленнымъ петербуржцемъ является чиновникъ: 1 на 59 жителей.
Ремесленниковъ (не считая драматурговъ), торговцевъ, исключая торгующихъ убѣжденіями, и промышленниковъ, кромѣ промышляющихъ чужимъ достояніемъ, — 438 тысячъ человѣкъ.
Торгующихъ питіями 31, 730 человѣкъ. Такая армія кабацкая можетъ не только напоить, но и споить населеніе!
Врачебныхъ дѣятелей очень много, по одному на 60 обывателей: не удивительно, что смертность въ Петербургѣ такъ велика!
Прислуги, числомъ 130, 870 человѣкъ, приходится по одной на 7 обывателей.
Вотъ, какова, въ общихъ чертахъ, физіономія Петербурга!..
НОВѢЙШІЙ ЛАОКООНЪ.
Изъ пушекъ и ядеръ вериги Трудненько носить, господа...
По милости тройственной лиги Народамъ Европы бѣда.
Съ какой-то чудовищной силой Военное бремя, какъ змѣй,
Ихъ въ кольца свои заключило И давитъ сильнѣй и сильнѣй.
Плохая тутъ выйдетъ опора, Дырявымъ окажется щитъ...
Союзъ этотъ тройственный скоро У змѣя въ зубахъ затрещитъ.
Новый поэтикъ.
МАЛЕНЬКІЯ ДЕРЗОСТИ. — Были на этюдной выставкѣ?
— Былъ. Триста этюдовъ, собранныхъ для одной грандіозной картины «Оскудѣніе».
— Для какого театра написана «Гибель Содома»? — Вѣроятно, для театра въ Гомморѣ.
— Слава Богу, теперь у меня, пожалуй, дѣла въ мебельномъ магазинѣ пойдутъ лучше...
— Развѣ ты не читалъ, что ломовыхъ извозчиковъ за послѣднее время стало въ Москвѣ больше!..
— Прочтите-ка въ газетахъ: 14-лѣтній мальчикъ напился пьянъ.
— Ничего нѣтъ удивительнаго! Младенецъ, — и «насосался».
— Почему московская пресса такъ единодушно отликнулась на юбилей Квирина?
— Собратъ по профессіи: тоже выдѣлываетъ воду.
У Омона. Восклицаніе одного антрепренера:
— Если-бъ г-жѣ Смолиной да дородство г-жи Шеръ, — можно было бы на выставку въ Чикаго показывать везти!
— X очень похожъ на Лессепса. — ?!?!?!
— Онъ тоже обвиняется въ подлогѣ.
За свою трепещетъ шкуру Фабрикантъ Москвы-столицы: Всю убить мануфактуру
Могутъ Лодзь и Сосновицы.
Чѣмъ, увы, помочь тутъ въ горѣ Какъ избавиться отъ бѣдствій: Вѣдь, дойти возможно вскорѣ До губительныхъ послѣдствій.
Ахъ! Одинъ совѣтъ я вѣрный Дать могу, по мысли скромный: — Продавать товаръ не скверный И не драть цѣны огромной.
Бѣлый Арапъ.
МАЛЕНЬКІЯ БІОГРАФІИ
ВЕЛИКИХЪ СОВРЕМЕННИКОВЪ.
Рехманъ.
Нелюско Амонасровичъ, состоящій въ званiи короля Лагорскаго. «Звѣзда», — и посланъ небом для утѣшенія г. Шостаковскаго послѣ отъѣзда г-жи Паччини. Голосомъ зыченъ, лицомъ не вреденъ, обхожденіемъ даже съ гг. репортерами милъ. По словамъ послѣднихъ, въ совершенно одинаковой степени любитъ малосольную бѣлугу, романы Писемскаго, гречневую кашу, короля Лагорскаго, «Шумана» и огурцы, Брамса, капусту и Рубинштейна, съ Бисмаркомъ не разговариваетъ, — можетъ быть, потому, что не знакомъ Россію любитъ. Больше всего въ Россіи любитъ Москву. Больше всего въ Москвѣ Тѣстовскій трактиръ. Его идеалъ, сидя у Тѣстова, жевать огурецъ и, читая романъ Писемскаго, ревѣть бѣлугой что-нибудь изъ Шумана. Въ антрактахъ ѣстъ кислую капусту!!! Вообще, такого симпатичнаго нѣмца поискать да поискать! Мужчина «интересный», — что, впрочемъ, замѣтно и по вкусамъ: соленая рыба, капуста, огурцы... Гмъ...
Лессепсъ.
— Обвиняемый, сколько вамъ лѣтъ? — Девяносто восемь. — Грамотный?
— Какъ-же неграмотный-то я могъ-бы подлоги дѣлать!
— Pardon! Чѣмъ занимались раньше?
— Рылъ сначала Суэзскій каналъ. Потомъ рылъ Панамскій каналъ.
Человѣкъ рылъ, рылъ всю жизнь, — и въ концѣ концовъ, у него оказалось «рыльце въ пушку». Для такого старикашки да появленіе «пушкакакъ будто немножко и поздновато.