КЛУБНЫЙ СЕЗОНЪ.
— Иванъ Иванычъ, что вамъ нравится въ нашемъ клубѣ?
— То, что лучшія «комбинаціи» за картами составляются...
— Анна Ивановна, вы, конечно, по-прежнему не оставите насъ своими посѣщеніями?
— Ну, нѣтъ-съ, довольно. Я въ прошломъ году всю зиму возила дочерей въ клубъ и ни одной не пристроила...
Другъ Гораціо.
По ТЕАТРАМЪ и УВЕСЕЛЕНІЯМЪ.
Наши частные театры съ крошечными средсвами пропагандировали въ Москвѣ оперу «Лакмэ», два сезона съ Ванъ-Зандъ и одинъ сезонъ съ Арнольдсонъ. Наша большая и богатая опера теперь пошла «въ хвостѣ» частной антрепризы и поставила ту же оперу съ г-жой Фостремъ. Наша колоратурная примадонна, хотя прекрасная пѣвица, но все-таки въ «Лакмэ» она хуже Ванъ- Зандъ и даже Арнольдсонъ. Чѣмъ-же, спрашивается, руководствовались при постановкѣ этой оперы? — Единственно, надо полагать, тѣмъ, чтобы доказать, что Большой театръ можетъ дать лучшую обстановку, чѣмъ частные антрепренеры... Дѣйствительно, выдѣляются въ оперѣ режиссерская и декоративная части, восхищаютъ публику гг. Барцалъ и Вальцъ и утѣшаютъ оркестръ и хоры. Во всемъ остальномъ очень мало утѣшительнаго... Первое представленіе оперы было какое-то томительное: артисты пѣли «со страхомъ», г. Донской «внезапно охрипъ», публика «безмолвствовала» и въ душной атмосферѣ «висѣлъ вопросъ»— за что только назначены возвышенныя цѣны?..
Общество искусства и литературы остановилось на одномъ «драматическомъ искусствѣ» и въ на
стоящемъ году «культивируетъ» его въ двухъ мѣстахъ — въ собственномъ помѣщеніи (Нѣмчиновскій театръ) и въ помѣщеніи Охотничьяго клуба. Мы были на первомъ спектаклѣ въ клубѣ. «Культивировался» Островскій — «Не было ни гроша, да вдругъ алтынъ». Исполнители, конечно, непрофессіональные актеры и актрисы, поэтому смотришь на ихъ игру, какъ на полезную забаву обезпеченныхъ и богатыхъ людей. Еще пріятнѣе, если встрѣчаются исполнители съ «проблесками таланта». Въ первомъ спектаклѣ выдѣлялись: г-жа Левитская и гг. Прежневъ, Михайловъ и Ѳедотовъ. Главная драматическая героиня, г-жа Лишина, можетъ быть, очень «сильно чувствовала», но публика этого не видала: лицо исполнительницы все время оставалось безъ всякой «игры»... Главный грѣхъ спектакля — отсутствіе ансамбля: не видно опытнаго режиссера и каждый играетъ «для себя» и «по своему»...
Г-жа Кошева въ театрѣ Корша довольно талантливая артистка, но голосъ у нея — колокольчикъ, поэтому она не говоритъ и не смѣется, а звонитъ... Нужно имѣть особенное ухо, чтобы въ этомъ звонѣ различать какую нибудь рѣчь... Въ свой бенефисъ артистка поставила французскую комедію Мельяка, «Марго», и выступила въ главной роли. Комедія совсѣмъ не «по-русскимъ понятіямъ», а характеръ героини «выдуманъ» даже для француженки. Все неестественно и невѣроятно, но по содержанію симпатично и весело. Исполнители всѣ хороши, а г-жа Кошева весьма талантливо, бойко играетъ и... звонитъ...
На электрической выставкѣ въ настоящее время управляетъ оркестромъ «чудо-дирижоръ», Р. Буллеріанъ. Онъ дирижируетъ руками, ногами, глазами и всѣмъ своимъ существомъ. Въ его головѣ цѣлая музыкальная библіотека, начиная съ самыхъ серьезнѣйшихъ симфоній и кончая самыми легкими вальсами. Онъ все дирижируетъ наизусть,
поэтому имѣетъ возможность держать весь оркестръ и каждый оркестровый инструментъ «въ рукахъ». Мы имѣли случай видѣть и слушать многихъ талантливыхъ дирижоровъ, но никогда не видѣли такого. Онъ первый насъ убѣдилъ, что дирижоръ даетъ душу оркестру, какого-бы онъ ни былъ состава и достоинства...
Неприсяжный рецензентъ.
САМОМУ ЭЛЕКТРИЧЕСКОМУ Г-ну БУЛЛЕРІАНУ. Намъ m-eur Буллерьянъ Въ утѣшеніе данъ,
И поздравить я радъ москвича; Дирижоры, толпой
Не стремитесь съ нимъ въ бой,
Головой выше онъ Главача!
ГРАФЪ де-РИЗООРЪ.
ДРАМА. Написана мною на зло французу Сарду
и русскому — Н. Ѳ. Арбенину.
Дѣйствующія лица могутъ подождать однодневной переписи, тогда ихъ какъ нибудь сосчитаютъ.
ДѢЙСТВІЕ I.
Гг. Лошивскій, Лавровъ и Уховъ за столомъ, пьютъ фламандскую кровь, закусывая фламандскими младен
цами. На мотивъ изъ „Цыганскаго баронаˮ:
Мы — кровавый совѣтъ... Въ томъ сомнѣнія нѣтъ!
Разоримъ всѣхъ въ раззоръ!
Гдѣ здѣсь графъ де-Ризооръ? Ризооръ-Ленскій. Я — Фландріи опора,
Великій патріотъ... Испанскій совѣтъ. Не спечь ли намъ Ризоора,
Друзья, á lа risotte?!. Лошивскій. Нѣтъ, — пока ему пощада:
Вѣдь, движенье въ драмѣ надо. Графъ! узнай: твоя жена Въ незнакомца влюблена! Ризооръ. Я рогатѣе барана!
Какъ злодѣя мнѣ настичь? Иcпанецъ-Левицкій. У него на лапѣ рана,
И несетъ онъ часто дичь... Ризооръ. Злодѣй, жену мою укравшій! Ты трепещи!
Погибнешь ты, какъ куръ, попавшій Во щи!
ДѢЙСТВІЕ II.
Долоресъ — Ермолова и Карлоо — Южинъ. Карлоо. Хоть любимъ мы другъ друга,
Но я сопьюся съ круга: Надули мы супруга!
Терзаетъ душу совѣсть... Такая вышла повѣсть!
Долоресъ. Карло! отчаянье къ чему-жъ? (Изъ „Прекрасной Еленыˮ).
Пускай онъ мужъ, Но почему-жъ
Должны мы слушать эту чушь?!
(Ризооръ внезапно появляется въ дверяхъ. Карлоо скоропалительно проваливается сквозь землю). Ризооръ. Долоресъ, имя назови,
Съ кѣмъ пребываешь ты въ любви? Долоресъ. Въ своемъ ли-ты въ умѣ?
Jamais!
Ризооръ. Разыщу его по ранѣ!
Не уйти ему отъ бани! Долоресъ. Карлоо утратить жаль-бы... Ахъ, горе на носу! До свѣдѣнія Альбы Сейчасъ все донесу!
ДѢЙСТВІЕ III.
Альба — Рыбаковъ, въ чепчикѣ, нянчитъ малолѣтнюю
дочь свою Рафаэль. Альба. Меня прозвали палачомъ,
А я, какъ есть, кормилка.
Кормлю я дочку калачомъ... Бай-бай желаешь, милка?
Долоресъ (входитъ). О, дука, дука!! дука!! Какая вышла штука!
Идетъ Вильгельмъ Оранскій Съ оравою фламандской!
Альба. Идемъ ловить Вильгельма...
Не увернется шельма! (Ночь. Ратуша. Ризооръ беретъ Карлоо за уши). Такъ это ты, о бестія,
Меня надулъ съ Долоресъ?! Лишенъ тобою чести я... О, tempora! о, mores!!
Карлоо. Пронзи меня своимъ мечомъ!
Ризооръ (важно). Его отчистилъ кирпичемъ Не для твоей я смерти... Сюда, фламандцы-черти!
Валяйте заговоръ хоть изъ „Вильгельма
Телля“.
Альба (появляется сразу въ пятнадцати углахъ).
Не та теперь недѣля!!! Ризооръ Не подходи ко мнѣ съ отвагой,
Иль я пронжу тебя сей шпагой! Альба. Заговорщикъ онъ и тать!
Будемъ мы его пытать!
Ризооръ. Такъ и дался!.. чорта съ три!..
(Поражаетъ себя кинжаломъ). Patrie! Patrie! Patrie!.. ДѢЙСТВІЕ IV и V. Хоръ. Ахъ, какіе страхи!
Вотъ ведутъ монахи
Осужденныхъ къ плахѣ. Осужденные. До послѣдняго конца Ничего не окажемъ,
Только злого подлеца
Мы Карлоо завяжемъ... Карлоо. Не измѣнилъ я долгу чести
И самъ, признаюсь вамъ, смущенъ, Какимъ манеромъ въ этомъ мѣстѣ Я безопасенъ и прощенъ? Долоресъ молодая!
Какъ провела ты эту ночь?! Долоресъ. Я мужа погубила
И съ нимъ фламандцевъ кучу... Карлоо. Ты хуже крокодила!
Ухъ! какъ тебя я взбучу! Долоресъ. Сыграемъ лучше, какъ по нотамъ,
Дуэтъ, подобный Гугенотамъ...
Карлоо (входя въ роль Рауля). Смотри! тамъ — казни,
стонъ и скрежетъ!
Долоресъ (въ ужасѣ). Ей-Богу, онъ меня зарѣжетъ... А впрочемъ — рѣжь! мнѣ все равно!
(Падаетъ и умираетъ).
Карлоо. А я такъ выпрыгну въ окно! Однимъ моя плачевна доля,
Что взять нельзя мнѣ си-бемоля!
Прыгаетъ изъ окна и, очутившись на мостовой, спокойно идетъ въ уборную переодѣваться. Занавѣсъ. Finita lа comedia.
Spiritus Familiaris.
ДАГОМЕЙСКІЯ ДАМЫ.
(Посвящается ретивымъ любезникамъ).
Есть ужасная сторонка (Географія — не сказки),
Гдѣ военнымъ „амазонкаˮ
Никогда не строитъ глазки.
Въ добродѣтели упрямы И не вѣдая кокетства,
Отъ мужчинъ имѣютъ дамы
Тамъ внушительныя средства...
Много разъ онѣ встрѣчали
Градомъ стрѣлъ и пуль нахаловъ, А теперь, полны печали,
Покорились „ласкамъˮ галловъ.
Риѳмачевъ.
— Иванъ Иванычъ, что вамъ нравится въ нашемъ клубѣ?
— То, что лучшія «комбинаціи» за картами составляются...
— Анна Ивановна, вы, конечно, по-прежнему не оставите насъ своими посѣщеніями?
— Ну, нѣтъ-съ, довольно. Я въ прошломъ году всю зиму возила дочерей въ клубъ и ни одной не пристроила...
Другъ Гораціо.
По ТЕАТРАМЪ и УВЕСЕЛЕНІЯМЪ.
Наши частные театры съ крошечными средсвами пропагандировали въ Москвѣ оперу «Лакмэ», два сезона съ Ванъ-Зандъ и одинъ сезонъ съ Арнольдсонъ. Наша большая и богатая опера теперь пошла «въ хвостѣ» частной антрепризы и поставила ту же оперу съ г-жой Фостремъ. Наша колоратурная примадонна, хотя прекрасная пѣвица, но все-таки въ «Лакмэ» она хуже Ванъ- Зандъ и даже Арнольдсонъ. Чѣмъ-же, спрашивается, руководствовались при постановкѣ этой оперы? — Единственно, надо полагать, тѣмъ, чтобы доказать, что Большой театръ можетъ дать лучшую обстановку, чѣмъ частные антрепренеры... Дѣйствительно, выдѣляются въ оперѣ режиссерская и декоративная части, восхищаютъ публику гг. Барцалъ и Вальцъ и утѣшаютъ оркестръ и хоры. Во всемъ остальномъ очень мало утѣшительнаго... Первое представленіе оперы было какое-то томительное: артисты пѣли «со страхомъ», г. Донской «внезапно охрипъ», публика «безмолвствовала» и въ душной атмосферѣ «висѣлъ вопросъ»— за что только назначены возвышенныя цѣны?..
Общество искусства и литературы остановилось на одномъ «драматическомъ искусствѣ» и въ на
стоящемъ году «культивируетъ» его въ двухъ мѣстахъ — въ собственномъ помѣщеніи (Нѣмчиновскій театръ) и въ помѣщеніи Охотничьяго клуба. Мы были на первомъ спектаклѣ въ клубѣ. «Культивировался» Островскій — «Не было ни гроша, да вдругъ алтынъ». Исполнители, конечно, непрофессіональные актеры и актрисы, поэтому смотришь на ихъ игру, какъ на полезную забаву обезпеченныхъ и богатыхъ людей. Еще пріятнѣе, если встрѣчаются исполнители съ «проблесками таланта». Въ первомъ спектаклѣ выдѣлялись: г-жа Левитская и гг. Прежневъ, Михайловъ и Ѳедотовъ. Главная драматическая героиня, г-жа Лишина, можетъ быть, очень «сильно чувствовала», но публика этого не видала: лицо исполнительницы все время оставалось безъ всякой «игры»... Главный грѣхъ спектакля — отсутствіе ансамбля: не видно опытнаго режиссера и каждый играетъ «для себя» и «по своему»...
Г-жа Кошева въ театрѣ Корша довольно талантливая артистка, но голосъ у нея — колокольчикъ, поэтому она не говоритъ и не смѣется, а звонитъ... Нужно имѣть особенное ухо, чтобы въ этомъ звонѣ различать какую нибудь рѣчь... Въ свой бенефисъ артистка поставила французскую комедію Мельяка, «Марго», и выступила въ главной роли. Комедія совсѣмъ не «по-русскимъ понятіямъ», а характеръ героини «выдуманъ» даже для француженки. Все неестественно и невѣроятно, но по содержанію симпатично и весело. Исполнители всѣ хороши, а г-жа Кошева весьма талантливо, бойко играетъ и... звонитъ...
На электрической выставкѣ въ настоящее время управляетъ оркестромъ «чудо-дирижоръ», Р. Буллеріанъ. Онъ дирижируетъ руками, ногами, глазами и всѣмъ своимъ существомъ. Въ его головѣ цѣлая музыкальная библіотека, начиная съ самыхъ серьезнѣйшихъ симфоній и кончая самыми легкими вальсами. Онъ все дирижируетъ наизусть,
поэтому имѣетъ возможность держать весь оркестръ и каждый оркестровый инструментъ «въ рукахъ». Мы имѣли случай видѣть и слушать многихъ талантливыхъ дирижоровъ, но никогда не видѣли такого. Онъ первый насъ убѣдилъ, что дирижоръ даетъ душу оркестру, какого-бы онъ ни былъ состава и достоинства...
Неприсяжный рецензентъ.
САМОМУ ЭЛЕКТРИЧЕСКОМУ Г-ну БУЛЛЕРІАНУ. Намъ m-eur Буллерьянъ Въ утѣшеніе данъ,
И поздравить я радъ москвича; Дирижоры, толпой
Не стремитесь съ нимъ въ бой,
Головой выше онъ Главача!
ГРАФЪ де-РИЗООРЪ.
ДРАМА. Написана мною на зло французу Сарду
и русскому — Н. Ѳ. Арбенину.
Дѣйствующія лица могутъ подождать однодневной переписи, тогда ихъ какъ нибудь сосчитаютъ.
ДѢЙСТВІЕ I.
Гг. Лошивскій, Лавровъ и Уховъ за столомъ, пьютъ фламандскую кровь, закусывая фламандскими младен
цами. На мотивъ изъ „Цыганскаго баронаˮ:
Мы — кровавый совѣтъ... Въ томъ сомнѣнія нѣтъ!
Разоримъ всѣхъ въ раззоръ!
Гдѣ здѣсь графъ де-Ризооръ? Ризооръ-Ленскій. Я — Фландріи опора,
Великій патріотъ... Испанскій совѣтъ. Не спечь ли намъ Ризоора,
Друзья, á lа risotte?!. Лошивскій. Нѣтъ, — пока ему пощада:
Вѣдь, движенье въ драмѣ надо. Графъ! узнай: твоя жена Въ незнакомца влюблена! Ризооръ. Я рогатѣе барана!
Какъ злодѣя мнѣ настичь? Иcпанецъ-Левицкій. У него на лапѣ рана,
И несетъ онъ часто дичь... Ризооръ. Злодѣй, жену мою укравшій! Ты трепещи!
Погибнешь ты, какъ куръ, попавшій Во щи!
ДѢЙСТВІЕ II.
Долоресъ — Ермолова и Карлоо — Южинъ. Карлоо. Хоть любимъ мы другъ друга,
Но я сопьюся съ круга: Надули мы супруга!
Терзаетъ душу совѣсть... Такая вышла повѣсть!
Долоресъ. Карло! отчаянье къ чему-жъ? (Изъ „Прекрасной Еленыˮ).
Пускай онъ мужъ, Но почему-жъ
Должны мы слушать эту чушь?!
(Ризооръ внезапно появляется въ дверяхъ. Карлоо скоропалительно проваливается сквозь землю). Ризооръ. Долоресъ, имя назови,
Съ кѣмъ пребываешь ты въ любви? Долоресъ. Въ своемъ ли-ты въ умѣ?
Jamais!
Ризооръ. Разыщу его по ранѣ!
Не уйти ему отъ бани! Долоресъ. Карлоо утратить жаль-бы... Ахъ, горе на носу! До свѣдѣнія Альбы Сейчасъ все донесу!
ДѢЙСТВІЕ III.
Альба — Рыбаковъ, въ чепчикѣ, нянчитъ малолѣтнюю
дочь свою Рафаэль. Альба. Меня прозвали палачомъ,
А я, какъ есть, кормилка.
Кормлю я дочку калачомъ... Бай-бай желаешь, милка?
Долоресъ (входитъ). О, дука, дука!! дука!! Какая вышла штука!
Идетъ Вильгельмъ Оранскій Съ оравою фламандской!
Альба. Идемъ ловить Вильгельма...
Не увернется шельма! (Ночь. Ратуша. Ризооръ беретъ Карлоо за уши). Такъ это ты, о бестія,
Меня надулъ съ Долоресъ?! Лишенъ тобою чести я... О, tempora! о, mores!!
Карлоо. Пронзи меня своимъ мечомъ!
Ризооръ (важно). Его отчистилъ кирпичемъ Не для твоей я смерти... Сюда, фламандцы-черти!
Валяйте заговоръ хоть изъ „Вильгельма
Телля“.
Альба (появляется сразу въ пятнадцати углахъ).
Не та теперь недѣля!!! Ризооръ Не подходи ко мнѣ съ отвагой,
Иль я пронжу тебя сей шпагой! Альба. Заговорщикъ онъ и тать!
Будемъ мы его пытать!
Ризооръ. Такъ и дался!.. чорта съ три!..
(Поражаетъ себя кинжаломъ). Patrie! Patrie! Patrie!.. ДѢЙСТВІЕ IV и V. Хоръ. Ахъ, какіе страхи!
Вотъ ведутъ монахи
Осужденныхъ къ плахѣ. Осужденные. До послѣдняго конца Ничего не окажемъ,
Только злого подлеца
Мы Карлоо завяжемъ... Карлоо. Не измѣнилъ я долгу чести
И самъ, признаюсь вамъ, смущенъ, Какимъ манеромъ въ этомъ мѣстѣ Я безопасенъ и прощенъ? Долоресъ молодая!
Какъ провела ты эту ночь?! Долоресъ. Я мужа погубила
И съ нимъ фламандцевъ кучу... Карлоо. Ты хуже крокодила!
Ухъ! какъ тебя я взбучу! Долоресъ. Сыграемъ лучше, какъ по нотамъ,
Дуэтъ, подобный Гугенотамъ...
Карлоо (входя въ роль Рауля). Смотри! тамъ — казни,
стонъ и скрежетъ!
Долоресъ (въ ужасѣ). Ей-Богу, онъ меня зарѣжетъ... А впрочемъ — рѣжь! мнѣ все равно!
(Падаетъ и умираетъ).
Карлоо. А я такъ выпрыгну въ окно! Однимъ моя плачевна доля,
Что взять нельзя мнѣ си-бемоля!
Прыгаетъ изъ окна и, очутившись на мостовой, спокойно идетъ въ уборную переодѣваться. Занавѣсъ. Finita lа comedia.
Spiritus Familiaris.
ДАГОМЕЙСКІЯ ДАМЫ.
(Посвящается ретивымъ любезникамъ).
Есть ужасная сторонка (Географія — не сказки),
Гдѣ военнымъ „амазонкаˮ
Никогда не строитъ глазки.
Въ добродѣтели упрямы И не вѣдая кокетства,
Отъ мужчинъ имѣютъ дамы
Тамъ внушительныя средства...
Много разъ онѣ встрѣчали
Градомъ стрѣлъ и пуль нахаловъ, А теперь, полны печали,
Покорились „ласкамъˮ галловъ.
Риѳмачевъ.